Диалог

Гешталь-терапияЯвляясь социальным существом, человек становится таковым благодаря взаимодействию с другими людьми. С самого рождения активно влияя на окружающий мир и близких, получая отклики, он обнаруживает и осознает себя. Одним из главных инструментов в этом процессе является диалог с Другим.

Диалог с греческого буквально означает «разделённое слово», разделенное во взаимодействии и коммуникации двух людей, в узком смысле — поиск общего основания, истины, у различных идей и понятий.

Как средство философского познания диалог восходит к диспутам шумеров, диалогическим древнеиндийским гимнам Ригведы и Махабхараты (например, мотивирующий диалог Кришны и Арджуны из Бхагаватгиты), и в полной мере раскрывается в античной риторике, логике и софистике. Так Сократ в произведениях Платона активно использует диалог как главный инструмент познания и поиска истины. Подобно повивальной бабке, помогающей роженице при родах,  Сократ с помощью диалога вызывал знание из глубины души собеседника, который откликался на вопросы Сократа радостным удивлением: «Я и сам так думал!».

Начиная с эпохи Ренессанса, когда происходила атомизация культурной и научной мысли, понятие диалога почти утратило свою основу. Однако в XX веке в связи с общей тенденцией к целостности и синтезу, интерес к диалогу как инструменту познания возрос и расцвел в философии, социологии, психологии. Особый интерес вызывают идеи философа Михаила Бахтина и экзистенциального философа-богослова Мартина Бубера, которые во многом дополнили взгляды друг друга.

Мартин Бубер

Мартин Бубер

Мартин Бубер (1878-1965), как теолог, искал в диалоге метод постижения божественного присутствия. В своей книге «Я и Ты», написанной с пророческим пафосом, он противопоставил отношения «Я-Ты» и «Я-Оно», где первое является любовным «диалогом», живым межличностным отношением, а второе — повседневными отношениями, разделенными, дуальными (тело/дух, я/другой, субъект/объект, мужское/женское, добро/зло). Важный компонент диалогичности находится не в одном из двух партнеров или в них обоих, но в самом их диалоге, в их «между», в котором они существуют совместно. Именно в этой совместности, в этой встрече-контакте «Я-Ты» и происходит встреча с божественным. Эти два типа отношений нельзя противопоставлять как хорошее/плохое — оба способа важны. «Я-Ты» — это естественная связанность, а «Я-Оно» – естественная сепарация. Это два базисных подхода, два типа отношений к бытию, к миру. На одном полюсе функциональное отношение, когда мы смотрим на мир как на скопление предметов и орудий, которые могут служить нашим целям и интересам. На другом полюсе личностное отношение, при котором понятия пространства, времени и причинности оказываются совершенно бессмысленными. При таком отношении субъект как бы превращает объект в личность, где объект зависит от субъекта так же, как и субъект от объекта. Отношение Я-Ты всегда взаимно, проникнуто любовью, которую Мартин Бубер понимает как ответственность Я за Ты, ощущение того, что они необходимы друг другу, в отличие от отношения Я-Оно, где активен только субъект. По мнению Бубера, если мы рассматриваем предмет с точки зрения науки или просто обыденного сознания, то последний уже был, состоялся, зафиксировался. Однако, если мы обращаемся к данному предмету как к Ты, то предмет включается в настоящее, присутствует в нем. Эти взгляды Бубера находятся в русле представлений гештальт-терапевтов, а также современных психоаналитиков о том, что «ситуация «здесь-и-теперь» является основным стержнем терапии.

Михаил Бахтин

Михаил Бахтин

Если у Бубера диалог происходит с другим человеком, то у его современника, Бахтина (1895-1965), философа и культуролога, диалог происходит с группой, сообществом, культурой. Он обращается к организму как части единого целого более высокого порядка. Бахтин находит выход в другое, парадоксальное, измерение и говорит об одновременных связанности и отделенности, вводя понятие автономной причастности.  По его мнению, существует другой, чем у Бубера, тип связанности, который не противоречит отделенности, а соединен с ней. Вечное «Ты», которое у Бубера открывается во встрече с другим человеком, у Бахтина проявляется в причастности человека социальным отношениям и жизни в целом. Мир у Бахтина является структурой, где событие является со-бытием: совместным и единым существованием людей в мире. Важный вывод, который он делает, заключается в том, что реально участвовать в диалоге может только самостоятельный, автономный человек. Автономия —  дает человеку возможность звучать своим голосом в полифонии голосов группы. Причастность – это заинтересованная, активная принадлежность целому: «моя уместность больше моего же места». Диалог у Бахтина через русскую религиозную философию восходит к идее соборности. В соборности личность не исчезает, а наоборот выявляет свою полноту, обретая ее во взаимодействии с другими личностями.

Бахтин, как и Бубер, противопоставляет две парадигмы познания. Отношение «Я-Оно» у него — это «заочная правда» о человеке в естественно-научной психологии, которую можно «подсмотреть, определить и предсказать помимо его воли». По мнению Бахтина, такая правда о человеке из чужих уст, не обращенных к нему диалогически (заочная правда), становится умерщвляющей ложью, если касается святая святых — человека в человеке». Как пример из литературы, Бахтин приводит  обсуждение Мышкина и Аглаи неудавшегося самоубийства Ипполита в романе «Идиот» Достоевского, где Мышкин дает свой анализ глубинных мотивов его поступка, в ответ на который Аглая замечает: «А с вашей стороны я нахожу, что все это очень дурно, потому что очень грубо так смотреть и судить душу человека, как Вы судите Ипполита. У Вас нежности нет: одна правда, стало быть — несправедливо». Понимание Другого у Бахтина происходит именно через диалог с ним, а не вживание в него, понимание его «правды» в контексте «моей правды» и в соотнесении с ней. Как отмечает Бахтин: «Во внутренний мир другого человека нельзя вчувствоваться, необходима напряженная и любящая вненаходимость».

Вненаходимость — это внутренняя позиция, но со способностью видеть себя извне, со стороны. Эстетическое, беспристрастное отношение, подобное разглядыванию художественного полотна. Для того чтобы увидеть целостный образ на картине необходимо найти определенную дистанцию. Такая же дистанция необходима, чтобы увидеть другого человека именно как Другого. Бережно-созерцательное отношение к нему без навязывания себя, с отстраненностью, но не устраненностью от человека. Эта позиция в какой-то мере близка психоаналитической нейтральной позиции, которая помогает избежать приписывания пациенту ценностей и желаний аналитика и способствует ориентации на собственные возможности пациента.

Florensky_Bulgakov

Павел Флоренский и Сергей Булгаков. Михаил Нестеров. 1917

florensky

Флоренская Т. А.

Идеи Бахтина наиболее полно были развиты отечественным психологом Флоренской Тамарой Александровной (1936-1999) в духовно-ориентированной диалогической терапии, оказав заметное влияние прежде всего на православную психотерапию. Она разработала концепцию диалога как личностного и духовного развивающего общения, уделяя внимание глубинному, духовному Я — «голосу вечности в душе человека, самому человеческому в человеке», в противоположность наличному Я, тому, что человек осознает в себе, и что обращено к другим. Если Бубер искал божественное в «между» встречи «Я-Ты», то Флоренская находила его внутри собеседника, считая, что человек приносит к психологу расщепление собственной целостности, конфликт духовного и наличного Я, которое стремится к восстановлению. Основой диалогического метода психотерапии она считала действие-слово, опираясь на евангельский взгляд на слово, воспринимая его буквально как живое. Диалог уже содержит в себе понятие ответа, за которым следует ответственность. Если найдено слово – проблема решена. Вершину диалога она видела в молчании, где слово рождается в молчании и в него же уходит, когда в единогласии на уровне духовного резонанса рождается слово, которое приводит к полному раскаянию, омывающему душевные раны и восстанавливающему целостность. Для того чтобы такой диалог случился необходима, словами русского физиолога Ухтомского, доминанта на собеседнике,  а также позиция вненаходимости и вслушивание («способность слушать совесть ушей»). Все это для того чтобы преодолеть собственное лицемерие, озабоченность собой и всецело услышать Другого.

Навигация по записям

Яндекс.Метрика