Эволюция кабинета психоаналитика

Кабинет психоаналитикаМарк Джералд, психоаналитик и фотограф из Нью Йорка, в течение нескольких лет проводит съемки психоаналитических кабинетов в рамках проекта «В тени кушетки Фрейда». Марк пишет, что кабинет психоаналитика — это больше, чем просто рабочее место, это пространство, куда мы приносим воспоминания о каждом доме, в котором жили.
В этом интервью Марк рассказывает об эволюции психоаналитического кабинета, начиная с кабинета Фрейда и заканчивая кабинетами современных психоаналитиков, уделяя внимание эволюции интерьера и предметов, значимых как для аналитика, так и для анализируемого, и, наконец, обращается к развитию самой аналитической кушетки.

— Изучая психоанализ, я посетил множество аналитиков, и в качестве студента, и в качестве анализируемого. У меня было достаточно времени, чтобы познакомиться с разными кабинетами. Однажды я сидел в кабинете аналитика на семинаре с другими студентами, и аналитик произнес фразу о том, что не существует первичной агрессии. Я посмотрел над его головой — там висели жуткие первобытные маски. К тому времени я уже обучился фотографии и про себя подумал, что я хочу запечатлеть эту сцену, которая могла бы стать отличной фотографией под названием «Здесь нет такого понятия, как агрессия». В тот момент что-то соединилось во мне, что накапливалось и назревало в течение долгого времени.

— Какая была цель того, что вы начали делать?

— В настоящее время психоанализ изменился в значительной мере, и обычные люди про это мало что знают. Представления о психоанализе большинства людей сформированы кинофильмами. Например, в фильмах Вуди Аллена аналитик изображается как пожилой белый мужчина с бородкой, который сидит с блокнотом позади кушетки.
Теперь в психоаналитические институты, в которых я преподаю, приходят разные люди. Стало больше женщин-психоаналитиков. Приходит представители разных культур, традиций и национальностей.

Кабинет психоаналитика, Ким Лери, Массачусетс

Ким Лери, Массачусетс

Психоанализ привлекает все больше внимания и в других странах мира, и я хочу показать это в своем проекте, показать действительное разнообразие практиков. У меня появилась идея, что, посмотрев на людей в их рабочем пространстве, можно действительно прочувствовать то, что происходит. Нужно отметить, что психоанализ всегда был местом, которое закрыто для внешнего наблюдения. Одним из основных принципов психоанализа является конфиденциальность и неприкосновенность частной жизни. И этот принцип касается как анализируемого, так и аналитика.
— Я удивлена, что вас допустили.

— Если бы я не был своим человеком в психоаналитическом обществе, я конечно не был бы допущен к этому миру. У меня есть коллеги-фотографы, которые пытались сделать подобный проект, но им позволили сфотографировать только кабинет со стулом, с пустым стулом, без аналитика.

Кабинет психоаналитика

Чарлз Дитрих, Окланд, Калифорния

В этом месте мы подходим к центральной идее, которая касается как моего проекта, так значения самого психоаналитического кабинета. Все что находиться в кабинете: предметы, интерьер, дизайн, все это является определенным продуктом опыта самого аналитика. Практика психоанализа направлена на раскрытие значения опыта, и не поверхностного значения, а глубинного смысла опыта.

— Пациент осознает этот процесс?

— Пациент с самого начала своего психоанализа начинает все больше и больше интересоваться различными слоями своего опыта, все больше и больше погружаться в глубины.

— То, что пациенты испытывают в кабинете, становится частью их опыта, и все, что их окружает в кабинете также может стать очень важным.

— Это возможно, но это не является правилом. Например, пациент может приходить в аналитический кабинет три или четыре года подряд несколько раз в неделю и в один из дней вдруг сказать: «Хм, когда вы повесили эту новую картину на стену?». Хотя картина была там все это время. Почему он увидел картину именно в этот день, и как он пришел к этому открытию? Все это является частью аналитического процесса: то как вы обнаруживаете вещи, которые были рядом с вами всегда, но которые были недоступны для осознания.

Кабинет психоаналитика

Сьюзи Орбах, Лондон

— Если пациент стал таким восприимчивым к окружающему, то ему действительно становится важным все, что находиться в кабинете.

— Да. Первым кабинетом, который я фотографировал, был мой собственный — это был автопортрет. Я хотел увидеть себя за своей работой. Здесь проявилась одна из потребностей, свойственных нам, стремление расширить понимание, осознать собственный опыт. Никто не может увидеть себя со стороны и моим желанием было понять, что же я вижу, глядя на себя.

— Что вы поняли?

— Я понял, что потребуется время, пока я стану достаточно хорошим объектом для своей камеры. Расслабиться и принять опыт. Я думаю, это справедливо для аналитиков, особенно начинающих. Требуется время, чтобы работа действительно стала получаться и приносила удовлетворение.
Знаете, мы много учились, много читали, у нас было много теоретических моделей, которые мы примеряли на себя. И это занимает много времени, чтобы дифференцировать, а затем определить себя в собственном психоаналитическом взгляде, идентичности. И это возвращает нас к кабинету Фрейда, первому аналитическому кабинету на Бергассе, 19 в Вене.

Кабинет психоаналитика

Кушетка Фрейда

Сейчас это музей, который вы можете посетить. Очаровательное место. Когда мы говорим о психоанализе, мы конечно вспоминаем кушетку. Кушетка в кабинете очень маленькая, и если вы попробуете лечь на нее со всеми подушками, то обнаружите, что вы, по сути, сидите. Этот первый аналитический кабинет, ее структуру, атмосферу, мало осознавая, воссоздавали все последующие поколения психоаналитиков.

— Современные психоаналитики используют кабинет Фрейда в качестве образца?

Кабинет психоаналитика

Эндрю Грин, Париж

— Определенные элементы несомненно используют. Не было ни одного психоаналитика, которого я фотографировал, а я фотографировал аналитиков в Южной Америке, в Мексике, в Европе, в Соединенных штатах, у кого не было бы кушетки в кабинете. Один из старейших аналитиков Нью-Йорка, работающий в интерперсональном подходе сказал: «я никогда не использую кушетку с пациентами – они всегда сидят, но если у меня не будет кушетки в кабинете, я не буду чувствовать себя психоаналитиком».
— Это какое-то самоопределение?

— Да. Это как профессиональная форма. У нас нет стетоскопов, рентгеновских аппаратов, у нас нет какой-то униформы. Однако у нас есть кушетка.
— Что бы подумали пациенты, если бы пришли и не увидели кушетку?

— Я думаю, они бы подумали, что пришли к когнитивно-поведенческому терапевту.

Кабинет психоаналитика

Энн Бергман, Нью-Йорк

— Какие общие идеи аналитических кабинетов вы обнаружили спустя годы их фотографирования?

— Изначально мне было интересно показать все многообразие кабинетов, и были найдены действительно интересные различия. Однако большую часть кабинетов объединяет всего несколько идей. Это прежде всего идея приватности. Кабинет — место, где приватность позволяет достигнуть таких труднодоступных глубин, которых невозможно достигнуть в социуме.
— Для этого вы должны чувствовать себя в безопасности?

— В большой безопасности. Все кабинеты представляют собой закрытые помещения. В них нет панорамных окон, кроме тех случаев, когда они обращены, например, на Скалистые горы. Во всех кабинетах есть двери, и одним из правил является то, что дверь во время сеанса закрывается. Находясь в этом защищенном пространстве, вы получаете возможность прикоснуться к ранее недоступным частям себя: травмам, постыдным мыслям, секретам.

Кабинет психоаналитика

Мартин Бергман, Нью-Йорк

Что еще способствует такому раскрытию, что делает кабинет таким безопасным? Одной из распространенных тенденций, которая также возвращает к кабинету Фрейда, является наличие в кабинетах у многих аналитиков произведений искусств, картин, книг. Эта тенденция очень распространена. За некоторыми исключениями, во всех кабинетах это есть. Это важно, так как это предметы, которые отпечатываются в памяти. Большинство предметов относится к абстрактным искусствам.
Один из аналитиков, которых я фотографировал, аналитик из Израиля, повесил в кабинете серию снимков взрывающихся атомных бомб – очень необычно.

— Это напугало бы меня до смерти!

Сильвия Фор-Преджер, Париж

Сильвия Фор-Преджер, Париж

— Одного человека это могло бы напугать до смерти, другому позволило бы встретиться с чем-то вулканическим в себе, с чем-то, что могло открыться только в этом пространстве, с возможностью извергнуть разрушительные эмоции, мысли и фантазии. Примечательно, что этот аналитик работает в Соединенных Штатах и многие его клиенты это выходцы из Израиля. У них что-то резонировало и с ним, и с этими снимками, исходя из общей истории проживания в культуре и среде, где война и насилие обыденность.

— То есть кабинет может рассказать нам об аналитике, и о том, как он влияет на пациента?

— Да. Я думаю и книги, и произведения искусств, по большей части, отбираются сознательно, особенно книги. Аналитики читают и собирают работы других психоаналитиков, и это является частью аналитической подготовки. Многие аналитики посвящают время своей подготовке в собственном кабинете. Я недавно подумал, что предметы, которые выбираются аналитиком, могут как использоваться пациентом, так и влиять на него. Однако они нужны аналитику для создания комфортного аналитического пространства. Одной из причин является то, что аналитическая работа вовлекает аналитика в работу с пациентом с помощью свободно плавающего внимания, развивая способность резонировать с различными элементами собственного ума и собственного бытия. В своей среде, со своими объектами они могут делать это свободнее.

Джастин Симон, Калифорния

Джастин Симон, Калифорния

— Какие есть темы для психоанализа?

— Темы, которые позволяют достигнуть таких глубоких слоев опыта и открыть такие вещи, которые не могут быть однозначно описаны. Эти вещи могут казаться фантазиями. Когда мы думаем о психоанализе, кроме кушетки мы вспоминаем о сновидениях и толковании сновидений.
Фрейд называл сновидения королевской дорогой в бессознательное. Он имел ввиду здесь то, что использования обыденного языка недостаточно для точного описания опыта.

— А что насчет освещения? Вы говорили о сновидениях, расслаблении и так далее. Насколько важно освещение?

— Важно. Во многих аналитических кабинетах свет приглушен. Это ближе к той атмосфере, которая предшествует сну. Однако открывается другая сторона, что теперь вы не хотите, чтобы пациент уснул, и конечно не хотите заснуть сами.

Лилиана Педрон, Буэнос-Айрес, Аргентина

Лилиана Педрон, Буэнос-Айрес, Аргентина

— Это некое умиротворяющее состояние?

— Это не то состояние, какое бывает у людей например при массаже, когда они погружаются в умиротворение и расслабленность. Скорее вы продолжаете находиться в сознании, но при этом вам становиться доступен тот материал, который не доступен в любой другой ситуации.

— Имеет значение цвет стен?

— Имеет. Я могу ответить по личному опыту. У меня было три психоаналитических кабинета, и в каждом я красил стены в определенный цвет — Benjamin Moore номер 5202. Это оттенок серо-синего цвета, что-то между небом и морем, этот цвет я нахожу способствующим погружению в аналитическое состояние. Я всегда использую этот цвет, который сопровождает меня из офиса в офис. Кстати, и многие мои пациенты также сопровождали меня из офиса в офис.

Дарлин Эренберг, Нью-Йорк

Дарлин Эренберг, Нью-Йорк

— Таким образом они чувствовали себя как дома. Вам все еще нравится этот цвет?

— Мне очень комфортно с ним.

— Вы перечислили целый ряд довольно важных вещей. Вы думаете большинство психоаналитиков, которых вы посещали во время проекта, уделяют достаточно внимания этим вещам?

— Я не думаю, что психоаналитики уделяют этому внимание сознательно. Скорее мы создаем вокруг себя мир, который является расширением нашей собственной внутренней жизни. Мы не всегда осознаем природу выбора, украшаем ли мы свой дом, ищем ли гостиницу, или выбираем что-то в интернете — нам кажется, что это просто нам нравится. Я думаю во всех этих действиях мы возвращаемся к очень ранним моделям, к своему первому дому, к опыту, когда впервые познакомились с тем, как пространство влияет на нас, вторгается, или наоборот защищает. И в это место мы стремимся вернуться снова всю жизнь.

Кабинет психоаналитика

Элизабет Лойд Мейер, Калифорния

— Как вещи заставляют нас чувствовать себя в безопасности?

— Вызывает доверие то, что привычно. Однако есть пациенты, которые подверглись насилию в раннем детстве, и они говорят о своем доме как о холодном месте, где постоянно падает штукатурка с потолка, где все сломано и не на своем месте. Они действительно захвачены состоянием ребенка, который травмирован, который испытал насилие и которого не защитили. И это тот ориентир, который ведет этого человека по жизни.
В психоаналитическом кабинете у такого человека, испытавшего потерю и ущерб, появляется новая возможность заново создать новый дом. Не дом, как пространство, а дом, который ассоциируется с кем-то, кто слушает, кому интересно, что происходит, кто может назвать невысказываемое. Новый дом создается во внутреннем мире — это безопасное место, которое вобрало в себя часть пространства кабинета, пространства психоаналитического лечения.

Кабинет психоаналитика

Луис Федер, Мехико

— Какой совет вы дали бы тем, кто готовится открыть свой кабинет, как обучающий будущих психоаналитиков? Как наилучшим образом использовать кабинет в своей практике?

— Это важный вопрос. Создавая кабинет, аналитик создает пространство объектов, часть из которых имеют личное субъективное значение, а часть позволяет заземляться.

— Вы осторожны в том, что приносите в кабинет, что потенциально может расстроить пациентов или вызвать много вопросов?

— Есть вещи, которые могут беспокоить людей, и я всегда продумываю, когда приношу что-то новое. В первую очередь я спрашиваю себя: “чувствую ли я себя комфортно с этой вещью?”
После кабинета Фрейда, очень личного и наполненного многочисленными коллекционными статуэтками, некоторое время была тенденция — ошибочная по-моему мнению — создавать безличные кабинеты, похожие скорее на операционные. Задумывалось, что это даст возможность более глубокому погружению в бессознательное, так как ничего не отвлекает. Однако я думаю, что это больше похоже на ограничивающую среду, в большей мере ограничивающую не пациента, а самого аналитика, который целый день вынужден сидеть в пустом стерильном кабинете. Поэтому я считаю, что нужно начинать с привнесения себя в пространство кабинета.
Это органичный процесс, который не произойдет сразу. Хотя цвет стен и большая часть вещей в моем кабинете были здесь с самого начала, я периодически что-то добавляю или меняю. Какие-то вещи пришли из путешествий, когда я чувствовал, что они внесут, что-то важное в работу, что позволит пациентам лучше окунуться в воспоминания. Бывает пациент приносит подарок, часто в конце лечения, но это сложная тема, для которой потребуется отдельное интервью.
перевод статьи The evolution of the psychoanalyst’s office

Яндекс.Метрика